Владимир Мацкевич: В чем ошибки нашей революции и как их исправить?

29.11.2020
Владимир Мацкевич, философ и методолог

Мы теряем темп, мы утрачиваем инициативу, мы уже даже не топчемся на месте, но пятимся назад. Поэтому я не могу больше сдерживаться.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал «Думаць Беларусь»!

Предисловие

Родина в опасности.

Диктатор-параноик готов угробить все вместе с собой.

У Путина слюнки текут, готовится проглотить обессиленную страну, лакомый кусок.

Может, уже хватит протестовать, ходить и маршировать туда-сюда, любуясь самими собой, какие мы невероятные и прекрасные?

По воскресеньям протестуем, а по будням подчиняемся.

По вечерам собираемся во дворах, а с утра идем на работу и на службу обслуживать режим.

Почти четыре месяца прошло, а не освободили ни одного политзаключенного, не остановили репрессии, не запустили переговорный процесс, не добились ни одной уступки со стороны режима.

Не начали диалог между собой, чтобы договориться о согласованных действиях политических центров и общества.

Политики ждут, что общество не прекратит протесты, общество ждет, что политики... Что политики?.

Писатели — пишут, эксперты — экспертируют, дипломаты — дипломируют, консультанты — консультируют, представители — представляют.

Мы невероятные, мы все вдохновлены и все равны в этом вдохновении.

А кто думать будет?

Планы, программы, стратегии сами по себе не рождаются, их делают, а делать надо умеючи. Все уметь не могут, в умениях и компетентности люди не равны.

Солдафоны режима не умеют управлять экономикой, производством, образованием, культурой, здравоохранением.

Ничем не умеют, но их не для этого назначили. Их задача — «держать и не пущать».

Но наши-то не такие!

Но они тоже не умеют управлять.

Что делает наш политический центр?

Вдохновляет.

Представляет нас на международной арене.

Санкционирует инициативы снизу, освящая их своим авторитетом.

Была санкционирована переговорная группа, а получился Координационный совет, уклоняющийся от политической роли.

Санкционированы стачкомы, а стачек нет.

Санкционирован отзыв депутатов, а ни одного не отозвали.

Санкционированы КОТОСы, и что?

Объявлен ультиматум, и где?

Требования не изменились с августа. Впрочем, главное требование было озвучено еще в начале года.

Управление — это когда движение к цели корректируется по достигнутым результатам и обратной связи.

Ни одного результата не достигнуто, значит, способы и методы достижения были неэффективными.

Эффектными, но неэффективными.

Нам предлагается и дальше действовать эффектно, чтобы зрелище, чтобы количество протестов сохранялось, креатив бил ключем и фантанировал.

Смена тактики протестов направлена на сохранение и поддержание эффекта и вдохновения.

А цель? Как мы достигнем цели?

Что мы делаем не так?

В чем ошибки нашей революции?

Чего мы не умеем?

В чем ошибки нашей революции и как их исправить?

Я полностью поддерживаю Светлану Тихановскую как главу революционной власти в условиях политического кризиса двоевластия.

Я готов поддерживать все ее инициативы и действия, направленные на полный и окончательный переход власти в руки народа — суверена Республики Беларусь.

Я ничего не имею против того, чтобы именно она стала временным главой нашего государства, а если она выиграет первые свободные выборы в стране, то и постоянным главой.

Я готов поддерживать все созданные с ее санкции революционные структуры: Координационный совет, Народное антикризисное управление, институт представителей.

Но это вовсе не означает, что я готов слепо и безоговорочно все это поддерживать.

Готов поддерживать только разумные шаги и действия.

Это значит:

  • во-первых, шаги и действия, а не бездействие и суету;
  • во-вторых, разумные, т.е. ведущие к достижению цели, а не просто реакцию на события, и не действия по принципу «надо же что-то делать»;
  • в-третьих, эффективные шаги и разумные действия, т.е. такие, которые с ускорением ведут к цели, а не уводят в сторону или изображают топтание на месте;
  • в-четвертых, мне не важно, кто проявляет инициативу, важно, чтобы разумные и эффективные шаги и действия были одобрены и санкционированы Светланой Тихановской, поскольку только она имеет на это право и полномочия.

Зачем я это говорю?

Затем, чтобы предисловие к этому тексту не воспринималось превратно.

Я стоял и стою на твердой позиции признания Светланы Тихановской лидером нашей революции.

Лидерство — это высокая ответственность. С большого лидера — большой спрос.

Ответственность и спрос — комплиментарные вещи. Высокая ответственность — большой спрос. И, наоборот, при высоком спросе — и ответственность большая.

На хрена нужен революции лидер, если он не ведет к победе?

На хрена революции лидер, который не ставит своей (и нашей, соответственно) целью взятие власти?

Мы хотим победы, значит, мы ждем, когда Светлана Тихановская возьмет власть в стране в свои руки.

Таков запрос, таков спрос.

Если это не так, то нет никакой революции, есть буза, кипиш, бунт, капризы недовольных бездельников или наркоманов и проституток.

Либо мы делаем революцию, либо просто бузим.

Если делаем, то и спрос по самому большому счету.

Скоро четыре месяца. Насколько мы приблизились к победе:

  • Самый массовый протест мы имели в августе и в начале сентября. Если измерять эффективность политического руководства революцией массовостью протестов, то мы имеем неэффективное руководство.
  • Мы поразили количественными показателями протестов и самих себя, и режим. Но режим оправился от первоначального шока и ответил усилением репрессий.
  • Мы вдохновлены возникшими местными сообществами, зародышами стачкомов, КОСов, дворовой активностью. Но самоорганизацию (и организацию) нельзя измерить количественно, т.е. не в простых единицах, а в количестве информации, снятой неопределенности, как информацию. Самоорганизация измеряется сложностью, структурированием простых сообществ до сложных высокоорганизованных систем. А пока вся агитация и мотивация сводится к упрощению.
  • Координационный совет должен был стать политическим центром, переговорной группой, но стал аморфным собранием экспертов. К сегодняшнему дню КС так и не сформулировал никакой политической повестки и скромно уклоняется от претензий на власть. Кроме нескольких инициатив, которые КС не сформулировал сам, а подхватил в обществе, от него ничего не исходило.

Может быть, это будет слишком резким заявлением, но я повторю то, что сказал в предисловии: мы не достигли ни одной из поставленных целей в нашей революции. Более того, мы повторяем ходы и действия оппозиции прошлых лет, просто интенсивнее и в большем масштабе.

Даже международные успехи, которыми гордится «Виленский клуб», сложившийся в окружении Светланы Тихановской, всего лишь количеством отличаются от того, что было у Александра Милинкевича после 2006 года.

То, что я написал в предисловии и пишу сейчас, резко контрастирует с общераспространенными установками, может показаться, что я поменял свою позицию.

Это не так.

Позиция осталась прежней.

Но время идет, ситуация меняется и нужно оперативно реагировать на все изменения.

И то, что мы могли позволить себе в августе, через три месяца уже становится недопустимым.

Мы теряем темп, мы утрачиваем инициативу, мы уже даже не топчемся на месте, но пятимся назад.

Поэтому я не могу больше сдерживаться.

Как и все, я могу ошибаться и заблуждаться. Не ошибки и заблуждения являются бедой сами по себе, а зацикливание на ошибках и застревание в заблуждениях. Ошибки нужно признавать, заблуждения — отбрасывать, считаясь с реальностью и фактами.

Мне приходилось отказываться от своих представлений и предложений под воздействием фактов и открывающихся обстоятельств. Сохраняя стратегическую цель — срыв мошеннических «выборов», — я в мае отказался от бойкота, который до вступления в предвыборную кампанию Тихановского, Цепкало и Бабарико, представлялся мне самым рациональным способом срыва «выборов».

Мне пришлось «перепроложить маршрут», уточнить и откорректировать дорожную карту.

Я никогда не был наблюдателем происходящего, участвовал во всех главных процессах гражданского общества и оппозиции.

Можно не вспоминать давние времена, 1990-е годы, выборы 2006-го и 2010-го годов, голодовки, протесты и прочее, достаточно было прошлогодней кампании «Свежий ветер». Если проанализировать эту кампанию, то в ней проявилось, как на модели, почти все то, что мы имеем в 2020 году. Имея опыт прошлых десятилетий и модель «Свежего ветра», я продумывал сценарий событий 2020 года, основные события и поворотные моменты. Наличие этого сценария позволяло мне формулировать предложения на опережение событий.

В июле я добивался от штаба Бабарико и объединенного штаба продумывания их роли в протестах, которые начнутся в день «выборов» и сразу после. До самого последнего дня все, с кем мне приходилось об этом говорить, открещивались от призывов к протестам. Отказ от призывов я мог понять. Даже на круглом столе в конце июля, где участвовали представители трех штабов и я, я принял их аргументы и только сам говорил о протестах и о форме их.

Но одно дело — призывы, другое дело — подготовка к тому, что точно случится. Да, протесты после «выборов» были неизбежны. Об этом знал режим и знали все разумные люди в штабах. Режим был готов к концентрированному протесту а-ля «Майдан». Нужно было помешать их плану подавления Майдана.

Не скажу, что это была моя идея. Но в июле ко мне пришли двое бизнесменов и отдали записку с обоснованием того, что собираться нужно не на Плошчы, после объявления результатов «выборов», а возле участков по окончании голосования, и требовать предъявления протоколов подсчета голосов.

Эту идею я стал закидывать по различным каналам, и она быстро разошлась. Протесту удалось придать децентрализованную форму, тем самым, сорвать планы режима на моментальное удушение протеста.

Планы режима были сорваны во второй раз (первым из важнейших нужно считать «опрокидывающие выборы», или срыв «выборов»). Режим был в шоке.

Но объединенный штаб действовал по плану Максима Знака (обжалование в инстанциях режима), хотя сам Максим, что это бесполезно.

А протесты разгорались сами собой.

Этим нужно было сразу же пользоваться, пока режим в растерянности.

Я стал требовать создания переговорной группы.

Но вместо этого от имени Светланы Тихановской был объявлен Координационный совет. А формирование его было доверено Ольге Ковальковой и Николаю Козлову, которые отбирали членов по принципу симпатий-антипатий.

В результате, было собрано несколько десятков людей в совершенно нерабочий орган, которому не доверяли даже сами инициаторы. Под маркой широкого Координационного совета была создана довольно банальная структура по советскому шаблону. Решения принимал узкий круг — президиум, остальным поручалось только поднимать руки. Сам президиум тоже был неработоспособен, в КС все должен был решать постоянно работающий секретариат.

Понимая это, я отказался от прямого предложения войти в этот широкий состав КС.

Довольно быстро президиум и секретариат были уничтожены, кого-то посадили, кого-то выслали за границу.

Нужен был другой руководящий орган.

Но тут начали играть амбиции тех членов президиума, которые остались на свободе и эмигрировали. Они категорически воспрепятствовали выборам новых членов президиума вместо выбывших. В результате, КС превратился в обычную говорильню, оказался неспособным к субъектности.

Но другого такого органа у нас нет. Поэтому я признаю КС политическим органом революции, но не могу не критиковать их действия, заявления и поведение. Ни заявления, ни действия КС не соответствую тому месту, которое отведено им в революционном процессе.

Я стал настаивать на делегировании Координационному совету полномочий существующими НГО, профсоюзами, спонтанных организаций, возникавших в первые дни и недели протеста.

Несколько организаций, в которых я состою сам, первыми приняли такие документы, которыми признавали КС своим политическим представителем и делегировали ему полномочия вести переговоры с режимом от нашего имени. Этому примеру последовали еще десятки других организаций и граждан.

Но КС не стал или не захотел этим воспользоваться. Единственное, что этим было достигнуто, было прекращение нытья и стонов по поводу нелегитимности КС.

Делегирование ему полномочий легитимных организаций снимало эту претензию, но отсутствие политического самоопределения и политической воли у членов КС сливает эти усилия.

После инцидента с визитом узурпатора на МКТЗ я сразу начал пропагандировать идею стачкомов. Идея упала на благодатную почву. Процесс пошел.

Но тогда я предлагал комплекс действий, каждый компонент которого должен был усиливать друг друга, а в изолированном виде каждое действие довольно слабо.

Комплекс включал в себя несколько действий:

  • выход из официальных профсоюзов, создание первичек независимых профсоюзов и стачкомов;
  • требование увольнения идеологов с предприятий;
  • создание инициативных групп по отзыву депутатов.

Но соединение в комплекс — это политическое решение и политическое действие. Режим воспользовался своей идеологической сетью для нейтрализации администрации предприятий и деморализации коллективов. А уже после этого развернулись репрессии против стачкомов.

Комплексирование стачкомов с группами по отзыву депутатов выводило бы низовую активность на политический уровень.

Но это уже в прошлом, то, что можно было делать в августе-сентября, в ноябре уже либо невозможно, либо утратило смысл.

Спонтанная самоорганизация дворовых и местных сообществ — это огромный потенциал. Но любая спонтанная энергия требует оформления.

Без формы и структуры любая энергия подвержена энтропии, она распыляется и исчезает.

КОТОСы были первой и самой очевидной формой организации дворовой и районной активности.

В своих встречах во дворах меня волновала не лекция, которую я читал, я проверял организованность и потенциальность различных сообществ, искал те предложения и идеи, которые могут сохранять местную низовую активность, наращивать их энергетику, и перспективные проекты и планы, на которые можно направить эту энергию, чтобы она использовалась для совершения полезной работы, а не растрачивалась на отопление атмосферы.

Сейчас уже очевидно, что эти активность и энергия могут и должны быть направлены на подготовку к местным выборам.

Если наша революция затягивается на долгие месяцы, то уже через 11 месяцев (максимум) нас ждут выборы в местные советы. Последний срок местных выборов — 18 января 2022 года, значит, предвыборная кампания начнется в октябре 2021 года.

Если местные сообщества к октябрю месяцу останутся в их сегодняшнем состоянии, то местные выборы пройдут так же, как и все прошлые, т.е. это будут «выборы» по схеме политтехнологий третьего поколения (ПТ-3).

Если так случится, то революцию можно считать провалившейся.

А чтобы местные выборы стали событием революции снизу, к ним нужно готовиться уже сегодня. И готовиться самым серьезным образом.

Нужно брать власть снизу, с фундамента.

Но!!! Брать власть!

Если уж мы не можем взять власть сверху, т.е. на президентском уровне, то можем ли мы взять власть внизу — местную власть?

Надо признать, что нет.

Без низового движения верхи ничего не могут, но и при бездействии верхов, низы тоже не справятся.

Необходимо синхронизировать действия снизу и сверху.

Что синхронизировать?

Переход власти к демократическим институтам:

  • власть президента или главы административной вертикали — к лидеру революции;
  • законодательная власть псевдопарламента — к КС;
  • местная власть — к общественным структурам местного самоуправления.

Это навстречное движение революционных процессов. Верхи опираются на grass roots, на низовую местную активность и энергию, тогда они на что-то способны.

Низы ориентируются на действия верхов и понимают, какие задачи на низу им нужно решать, чтобы двигаться к победе.

И никак иначе.

Но перенять власть, что вверху, что внизу, нельзя в один ход. Это процесс, это путь.

И этот путь лежит через двоевластие в стране.

И двоевластие еще нужно создать.

Условия для этого есть — это политический кризис. Кризис власти режима. Режим больше не контролирует большую часть процессов в стране. Но этим пока не может воспользоваться наш революционный политический центр.

Не просто не может, но даже не пытается.

Для того, чтобы наш революционный политический центр, наши лидеры смогли прийти к двоевластию, мало протестовать. Мало даже наращивать численные показатели протеста. Нужно, чтобы революционная часть общества переходила к тотальному неповиновению режиму, а подчинялась решениям революционной власти. Переход к тотальному неповиновению — шаг за шагом, под чутким и разумным руководством политического центра.

Если уж центр объявляет ультиматум, то низы должны быть подготовлены к тому, чтобы выполнить это решение.

Можно ли подготовиться к этому или нужно ждать, чтобы это случилось само собой? Ну или не само собой, а чтобы двоевластие у нас установили Байден с Путиным на пару своими санкциями-шманциями?

Да, можно подготовиться. Можно двигаться к этому шаг за шагом.

Но сначала:

  • НУЖНО прямо и честно поставить вопрос О ВЛАСТИ! Нам нужна власть во главе со Светланой Тихановской (она не президент, но лидер революции, а это выше любого президента, тем более, тайноинаугурированного самозванца);
  • нужно объявить и опубликовать ДОРОЖНУЮ КАРТУ пути через двоевластие к переходу власти к революционным структурам;
  • нужно в этой ДОРОЖНОЙ КАРТЕ обозначить место местных сообществ, низовой местной активности, научить местные сообщества всему необходимому для ВЗЯТИЯ ВЛАСТИ на местном уровне.

Я все сказал.

Правда, добавлю кое-что в постскриптуме.

Постскриптум

Этот текст на будет нигде опубликован, кроме как здесь. И не только потому, что я никуда это не посылаю, но даже если бы отдал куда-то в СМИ, он не был бы опубликован, по крайней мере, в таком виде.

СМИ заполнены виктимными текстами, а еще рассуждансами штатных комментаторов К, К, К, Ч, Ш ... Д и т.д. И руководство СМИ считают этого достаточным, только иногда разбавляют это интервью с лидерами, которые повторяют практически то же самое.

У меня всегда личностные тексты, я не объясняю то, что происходит, я участвую, понимаю, переживаю, предлагаю, делаю. В своих текстах я делюсь не знанием, ниспосланным мне как эксперту или ученому, я делюсь сомнениями, опытом, представлениями, ошибками, ну и достижениями.

Правда, не все, что я делаю, я считаю своими достижениями.

Так, я хожу на марши по воскресеньям.

Зачем?

По двум причинам.

Когда-то в 2006 году мной друг поставил палатку на Плошчы Калиновского и провел в ней все те морозные мартовские дни. Он знал, что из этого выйдет, т.е. не выйдет. Я спросил его, зачем он пошел туда, после того, как мы все проанализировали и все понимали. Он ответил, что не мог не пойти, потому что, когда его дети спросят, что он делал в 2006 году, он сможет ответить: был там, где было нужно! И его совесть будет чиста.

Это первая причина. Я там, где все, сотни тысяч и миллионов беларусов. Мне не придется краснеть, отвечая детям и внукам, где я был во время революции 2020 года.

Вторая причина: я должен видеть все собственными глазами, должен быть непосредственным участником, чтобы моя аналитика, мое сценирование и стратегирование не было голословным и абстрактным. Я смотрю на многих знакомых аналитиков, экспертов и политологов, что в стране, что за рубежом, и одно им могу сказать: «Аналитик, не будь Кацем!» То есть, Кацу можно, он в Москве, а если ты тут и не был на маршах, во дворах, то ты не имеешь морального права на аналитическое суждение. Но что еще важнее, ты не имеешь и интеллектуального права. Но это вопрос интеллектуальной совести.

Однако быть на маршах, быть в очередях на Окрестина или в Жодино, отсидеть в камере сколько-то суток — этого недостаточно для интеллектуального права судит и рядить, это обеспечивает только моральное право.

Однажды, когда я показывал Максиму Знаку свои предложения, он попросил их не публиковать. На мой вопрос «почему?» он ответил, чтобы не возникало впечатления, что КС реализует мои указания. Я усмехнулся, но не отмахнулся.

Так вот, я знаю, что мой Фейсбук читают не только френды.

Я могу заглянуть и увидеть, кто лайкает, кто перепощивает, что я здесь пишу.

Но в офлайне мне говорят, что читали мой Фейсбук, хотя никак не проявлялись в онлайне, ни лайкаи, ни перепостами, ни комментами.

Среди читателей есть члены КС, есть члены клуба Светланы Тихановской, лидеры старой оппозиции, топовые журналисты, сотрудники КГБ, депутаты палатки и т.п.

Читают, но не показывают этого. Не обсуждают, не комментируют, не возражают.

Многие предложения, которые я озвучивал даже бывают приняты, хотя и делаются кривыми ручками, абы как.

Поэтому я рассказал тут о том, как бездарно создавался КС и почему он получился именно таким, а не рабочим революционным органом.

Как мне к этому относиться?

Когда я говорю на встречах во дворах, я вижу, что все сказанное можно понять, и люди понимают.

Правда, не всегда соглашаются, возражают, спорят. То есть, обратная связь свидетельствует, что сказанное мною — не такая уж глупость.

Тогда почему лидеры, эксперты, VIPы игнорируют то, что я предлагаю, как будто бы этого просто не существует?

Хуже того, со всех стороне мне же говорят, что нет дорожной карты, нет стратегии, нет того, сего, пятого-десятого.

Блин! Ну как же нет, если я уже это написал, рассказал, опубликовал!

Да, я могу ошибаться. Скрепя сердце, я могу даже допустить, как бы мне это ни было обидно и противно, что я сказал и написал глупость.

Но тогда покажите мне, что это глупость!

Покажите, в чем я ошибся!

Но нет же!

Вместо этого, потом (чаще всего) кто-то возьмется делать то, что я писал и говорил. И будет делать это без понятия, по-дурацки.

Диалог начинается не с выдавливания из участников хоть каких-то идей и ответов на вопросы.

Диалог начинается с обсуждения имеющихся идей и предложений, с их критики и анализа. И не важно, автор идей участвует в их обсуждении и критике или нет.

Я знаю, что в Вильне многие прочтут и этот текст. Прочтут и обидятся, поэтому проигнорируют.

Прочтут и в КС и обидятся еще больше. И поэтому тоже проигнорируют.

И критику в свой адрес проигнорируют, ну и все предложения тоже.

Но тогда какие же вы политики?

Вы будете побеждать или будете все сливать из-за своей обидчивости?

И не говорите, что вы не знаете, что вам делать!

Я сказал! Делать надо то, что здесь сказано.

Вам не нравится моя дорожная карта прихода к власти революционного временного правительства?

Ладно, я переживу и без вашей критики, анализа и обсуждения!

Но, сволочи! Сделайте свою, лучше моей!

Но вы не можете этого сделать, пока не скажете себе, городу и миру: МЫ ПРИШЛИ В РЕВОЛЮЦИЮ ВЗЯТЬ ВЛАСТЬ В СТРАНЕ В СВОИ РУКИ!

Если вы этого не говорите, то на хрена вы нужны? Кому вы нужны? Байдену, Макрону, Лаврову, Путину?

Если вы не берете власть, революции вы не нужны!

Тогда какого хрена вы выступаете от нашего имени?

Рассказываете, куда нам ходить по воскресеньям?

Вообще, кто вы такие?

Если вы заявите претензию на власть, но видите, что не можете, что чего-то вам не хватает, чего-то не знаете, то я отдам все силы, что у меня есть, чтобы вам помочь.

Текст впервые был опубликован в блоге Владимира Мацкевича в Фейсбуке:

Подписывайтесь на наш Telegram-канал «Думаць Беларусь»: http://t.me/methodology_by!


Другие публикации